«Без денег МВФ катастрофы, может, и не будет, но риски растут». Первое интервью Дмитрия Сологуба после выговора за комментарии для СМИ

Дмитрий Сологуб — один из двух «старых» членов правления Национального банка. Он и Екатерина Рожкова стали заместителями главы центробанка еще во времена, когда им руководила Валерия Гонтарева. После того как главой регулятора в связи с увольнением Якова Смолия стал Кирилл Шевченко, Совет Нацбанка прекратил полномочия заместителей председателя НБУ Олега Чурия (в связи с истечением срока полномочий), Сергея Холода и Романа Борисенко (оба подали заявления об увольнении по собственному желанию) и назначила вместо них Юрия Гелетия, Алексея Шабана и Ярослава Матузко. Председатель Совета Национального банка Богдан Данилишин еще в начале августа призвал «остатки» бывшего правления НБУ уйти, а 5 октября Совет НБУ объявил Рожковой и Сологубу выговоры за комментарии для СМИ и выразил им недоверие.Шевченко, который, по данным СМИ, голосовал за, объяснил объявления выговоров тем, что Рожкова и Сологуб нарушили «политику единого голоса». По словам главы Нацбанка, это решение Совета НБУ не значит, что он хочет, чтобы Рожкова и Сологуб ушли со своих должностей в центробанке. Шапран же заявил, что выговоры сделаны в чисто «воспитательных целях», и добавил, что «в лихих девяностых некоторых членов правления просто встретили бы в подъезде собственного дома». По мнению Рожковой, объявление ей и Сологубу выговоров является «победой прошлого над будущим» и «тревожным сигналом для независимости Национального банка». Международный валютный фонд ситуация также насторожила — сегодня постоянный представитель МВФ Йоста Люнгман сделал официальное заявление, в котором подчеркнул, что «обеспечение ответственности правления НБУ производиться согласно основам управления Национальным банком».Для Сологуба выговор от Совета НБУ не стал поводом прекратить общение со СМИ, поскольку, по его словам, все шесть лет работы в центробанке коммуникации с журналистами являются для него стандартной деятельностью. Ведущий программы Новий ранок на радио НВ Павел Новиков поговорил с Дмитрием Сологубом о ситуации в Нацбанке, конфликте с Советом НБУ и проблемах в сотрудничестве Украины с МВФ.— На днях вы и Екатерина Рожкова получили выговоры. Почему так произошло, и нормальная ли это практика, когда за интервью средствам массовой информации люди получают выговоры?Вы знаете, я уже почти шесть лет работаю в Национальном банке и всегда, почти в каждом интервью, первый вопрос был о курсе гривни. Я рад, что он уже никого не волнует, и есть более интересные темы для обсуждения. По выговорам мы уже достаточно публично комментировали — и я, и Екатерина Викторовна Рожкова. Мы считаем, что получили выговоры за профессиональную операционную деятельность. Коммуникации в принципе являются нашей стандартной деятельностью, каждый месяц я общаюсь со средствами массовой информации, выступаю на различных мероприятиях и пр. И я не говорю о каких-то политических вещах, я всегда говорю о том, чем мы занимаемся: инфляция, обменный курс, программы МВФ и др. Эти коммуникации, на которые так резко отреагировал Совет Национального банка, в принципе ничем не отличались от других коммуникаций, которые у нас были за последние шесть лет. Я не буду сейчас оценивать юридическую сторону этого дела, потому что я не юрист, и пусть юристы с этим разбираются. Но я четко понимаю, что это выглядит как вмешательство в операционную деятельность. Совет НБУ — это конституционный орган, полномочия которого определены законом о Национальном банке. Там ничего нет о выговорах, о вмешательстве в операционную деятельность Национального банка, о том, чтобы рассказывать, кому что говорить, а кому что не говорить.— А что такого вы рассказали KyivPost, что это стало поводом для объявления вам выговоров? Что такого вы раскрыли или кого раскритиковали в этом интервью?Это интервью есть в открытом доступе на английском языке. Это даже не интервью, а так называемый комментарий: журналисты писали статью о Национальном банке и взяли комментарии у нынешних сотрудников Национального банка, у людей, которые раньше работали, у людей из рынка. И там было буквально несколько моих цитат и несколько цитат Екатерины Рожковой. Ничего там такого плохого не было. Мы рассказывали, как всегда, достаточно откровенно, как работает Национальный банк, как изменения в Нацбанке (увольнение главы и т. д.) повлияли на его работу. Но опять же, никаких дешевых сенсаций там не было, это была стандартная профессиональная статья.— Вас уже не много осталось так называемой старой команды Якова Смолия, бывшего главы НБУ. Вы не ожидаете, что теперь и вас могут вытеснить? Если это произойдет, то что будет с Национальным банком? Потому что и вы, и Екатерина Рожкова писали, что важная особенность Национального банка — коллегиальность. А если сейчас подбирается коллегиальный орган из одной команды, то будет ли это коллегиальным органом?Действительно, по коллегиальности это как раз очень важный момент. У нас в Украине, к сожалению, много говорят о персоналиях. Мы помним, как часто фокусировались на Валерии Гонтаревой. Но Гонтарева, например, была главой Национального банка, которая работала с правлением, а решение принимает правление из шести человек. И единственное преимущество главы — когда голоса членов правления разделяются поровну (три и три), голос главы имеет решающее значение. И все, больше глава не имеет никакой силы. Коллегиальность прописана в законе, который соответствует международным практикам, так как Национальный банк — это независимый технократический орган. Независимый не только от политиков, а и каждый член правления, который принимает решение, должен быть независимым. Например, закон четко прописывает, что глава Национального банка не может единолично уволить заместителя, есть исчерпывающий перечень причин для увольнения и тому подобное. Это как раз сделано для того, чтобы обеспечить эту независимость и коллегиальность. Более того, в Национальном банке коллегиальность предусмотрена не только на уровне главы и правления. Система решений коллегиальная и ниже. У нас есть так называемые комитеты, которые обсуждают решения до того, как они попадают на правление. В этой системе директора департаментов, начальники управлений, специалисты также имеют достаточно большое значение. Поэтому я бы сейчас даже не заострял внимание на членах правления. Да, у нас сменилось четыре члена правления за последние три месяца, но у нас достаточно значительные изменения среди директоров департаментов: уже восемь человек сменилось где-то из 30. Это в принципе риск, потому что все эти люди эффективно работали и играли достаточно важную роль в организации… Да, мы понимаем, может быть новое видение у нового руководителя, но нужно сохранить саму систему так, чтобы эти институты работали, но организация должна быть построена на персоналиях.Что касается персоналий, то изменения среди директоров департаментов мы видели разные. Есть люди, которые раньше работали в Национальном банке или уже работают в Нацбанке, то есть они были на уровне начальников управлений и стали директорами департаментов. Есть несколько новых людей. Но опять же также важен механизм отбора этих людей. У нас все эти пять лет решения всегда принимались коллегиально и, например, даже если есть директор департамента, который непосредственно подчиняется мне, это не было моим решением — его уволить или принять на должность. Это решение принималось правлением. Это и есть коллегиальность. Потому что то, что делает Национальный банк, наши основные функции (регулирование валютного рынка, поддержание ценовой стабильности, финансовой стабильности) это достаточно тяжелая работа. Приходится принимать достаточно много жестких, сложных решений. И когда у вас не один человек, а много сильных профессиональных людей, вот это коллегиальное решение помогает через дискуссии и пр.— То есть одна голова хорошо, две лучше, а коллегиальность вообще прописана в законе о Национальном банке. Если эта коллегиальность под угрозой, то кто или какие силы могут получить контроль над Национальным банком, кто может быть бенефициаром этих изменений?Этот вопрос в принципе не в сфере моей профессиональной плоскости, но я могу очень четко ответить, кто пострадает, если политика Национального банка изменится и если мы увидим нарушение принципов коллегиальности. Если мы увидим возвращение к практикам, которые были в прошлом относительно недостаточного регулирования банков, отмывания средств, контроля за кредитным портфелем и так далее, пострадают все, и прежде всего украинцы. Хочу напомнить, что этот кризис, который мы сейчас наблюдаем, он очень значительный. Это первый в мире за 100 лет такой значительный кризис. Для украинцев кризис — это падение банков, это падение курса валюты, невозможность забрать свои депозиты и так далее. Они это видели в 2008 году и в 2014-м, но они не видят этого в 2020 году как раз потому, что Министерство финансов, Национальный банк проводили эффективную макроэкономическую политику все последние годы. В начале марта валюта немного девальвировала, но ни один банк не рухнул, ни один банк не остановил возврат депозитов и т. д. Поэтому если мы сейчас говорим о том, что политика Национального банка изменится, завтра никто этого не почувствует, небо не упадет на землю, но, к сожалению, в будущем люди почувствуют, что их доходы, их финансовая ситуация ухудшится от этого.— Еще один аспект этой ситуации — заявление Виталия Шапрана. Он написал следующее: «В лихих 90-х кое-кого из членов правления просто встретили бы в подъезде собственного дома. Вспомните историю господина Гетьмана». Вадим Гетьман был главой Национального банка и был застрелен в подъезде собственного дома. Что это? Это просто фразочка, которую действительно просто вырвали из контекста, как утверждает господин Шапран, или вы воспринимаете это как реальную угрозу?Я не знаю, честно говоря, как это комментировать. Это не экономическая плоскость, это уже какая-то психологическая плоскость. Опять же эта коллегиальность, с которой работает Национальный банк, она также предусматривает консультации, споры с участниками рынка, с правительством, с Советом Национального банка, но это дискуссии в экономической плоскости относительно того, какая инфляция нужна Украине, какая система финансового регулирования. Ну а это какая-то пацанская лексика. Я даже не знаю, как подобное комментировать.— Насколько проблемным сейчас является общение с МВФ? Было заявление о том, что доверие МВФ и сотрудничество с ним чуть ли не с нуля надо начинать. Что это?Немного в прошлое. В этом году, как я уже заявлял, мы оказались посреди крупнейшего в мире кризиса, но макроэкономическая стабильность, поддержка МВФ (с которым мы подписали программу на $5 млрд в июне этого года) и получение средств от Европейского Союза позволили нам бороться с этим кризисом почти так, как делают другие страны. То есть мы расширили дефицит бюджета, мы использовали эти средства. Да, можно сказать, что не все использовали, но все же мы использовали эти средства на медицинские закупки, на поддержку пострадавших людей, на программу 5−7−9 для бизнеса и т. д. Именно поддержка МВФ была одним из основных факторов, почему правительство могло достаточно активно поддерживать экономику. Кризис еще не закончился, поэтому как раз речь идет о том, что поддержка МВФ Украине необходима. Об этом нет даже никаких возражений и сомнений. А что касается расклада этой поддержки, то в первую очередь было запланировано, что после первого транша в июне мы еще получим два этом году, но мы сейчас видим, что это уже почти невозможно до конца года. Но в принципе, есть надежды, шансы получить один транш где-то до конца года. Что для этого нужно сделать? Есть меморандум, он в публичном доступе. Там есть условия, которые Украина должна выполнить, но также нужно понимать, что это как кредитное соглашение. То есть когда вы берете деньги, это не только об условиях, это также и о доверии. Кредитор должен быть уверен, доверять своему должнику. Поэтому доверие — это действительно крайне важно.А если возвращаться к Национальному банку и посмотреть даже не последний меморандум, а все меморандумы сотрудничества Украины с МВФ за последние пять-шесть лет, там всегда говорится о независимости Национального банка, о монетарной политике и т. д. Поэтому понятно, что у МВФ должно быть доверие к тому, что Национальный банк будет независимым. Ну, и действительно восприятие изменений в Национальном банке в июле было весьма осторожным. И поэтому МВФ сейчас, насколько я понимаю, пытается как раз понять, все ли правильно работает в Национальном банке.— Но тот меморандум и те условия, которые должна выполнить Украина, это, скорее, ответственность Офиса президента, Верховной Рады, Кабинета Министров, а не Нацбанка. И тем не менее Нацбанк тоже работает с МВФ. По линии Нацбанка может что-либо помочь или помешать получить международное финансирование, в частности от МВФ?Я не буду вдаваться в детали, но есть ряд условий, которые уже были выполнены и которые в процессе выполнения, касающихся Нацбанка. Они связаны с изменениями в несколько законов. Например, закон о банках и банковской деятельности. Но это в принципе достаточно технические вещи. Но опять же, почему для МВФ важна та же независимость Нацбанка? Потому что независимый Национальный банк — это основа макроэкономической стабильности. Как это мы видели за последние пять лет. А МВФ работает со страной, выделяет деньги стране как раз для того, чтобы в стране поддерживалась макроэкономическая стабильность. И поэтому, когда у них есть некие сомнения в независимости, для них это очень важный вопрос. Нет таких прямых условий, что Нацбанк должен быть независимым на 1 января 2021 года, но это подразумевается.— Вы говорите, что крайне маловероятно получить в этом году два транша от МВФ, но есть надежда хотя бы на один транш. Если этих кредитов не будет, то каким предвидится курс нацвалюты?Мне шесть лет задают этот вопрос, но я никогда на него не отвечаю. Я просто не сказал об этом в начале. Потому что мы все же живем уже пять лет в режиме плавающего обменного курса, который определяется рынком, то есть экспортом, импортом, потоками капитала и т. д. Мы видели колебания курса за последние годы, но мы видели и улучшение макроэкономических показателей. Инфляция низкая, процентные ставки по депозитам, кредитам сейчас на исторически минимальном уровне. И довольно значительный запас прочности в экономике, но он не вечен. Он может исчезнуть. Кризис еще не закончился. Мы видели в прошлые годы, что были задержки в программе МВФ. Сейчас нет такого, и если не будет транша до конца года, то это будет катастрофа, нет. Катастрофы, может, и не будет, но риски ухудшения экономической ситуации растут. Поэтому все же очень важно продолжать сотрудничать с МВФ. Это основа благосостояния людей, потому что это инвестиции, которые иностранные инвесторы вкладывают в Украину, потому что они смотрят на МВФ как на сигнал. Это рабочие места, это покупательная способность людей. То есть все эти вещи достаточно важны.
Источник: biz.nv.ua